Неточные совпадения
Все бросили вмиг берег и снарядку челнов, ибо предстоял теперь сухопутный, а не
морской поход, и не
суда да козацкие чайки [Чайки — длинные узкие речные
суда запорожцев.] — понадобились телеги и кони.
Там обшивали досками челн; там, переворотивши его вверх дном, конопатили и смолили; там увязывали к бокам других челнов, по козацкому обычаю, связки длинных камышей, чтобы не затопило челнов
морскою волною; там, дальше по всему прибрежью, разложили костры и кипятили в медных казанах смолу на заливанье
судов.
Вот, некогда, на берегу
морском,
При стаде он своём
В день ясный сидя
И видя,
Что на Море едва колышется вода
(Так Море присмирело),
И плавно с пристани бегут по ней
суда:
«Мой друг!» сказал: «опять ты денег захотело,
Но ежели моих — пустое дело!
Наконец,
судна нашего правитель, более нежели все другие к опасностям
морских происшествий обыкший, взиравший поневоле, может быть, на смерть хладнокровно в разных
морских сражениях в прошедшую турецкую войну в Архипелаге, решился или нас спасти, спасаяся сам, или погибнуть в сем благом намерении: ибо, стоя на одном месте, погибнуть бы нам должно было.
Тут я услышал
морское поверье, что, поравнявшись с этим островом,
суда бросали, бывало, медную монету духу, охраняющему остров, чтобы он пропустил мимо без бурь.
Мы ушли и свободно вздохнули на катере, дивясь, как люди могут пускаться на таких
судах в море до этих мест, за 1800
морских миль от Кантона!
Мы подвергались опасностям и другого рода, хотя не
морским, но весьма вероятным тогда и обязательным, так сказать, для военного
судна, которых не только нельзя было избегать, но должно было на них напрашиваться. Это встреча и схватка с неприятельскими
судами.
Этот порт открыт только с S, и ветер с этой стороны разводит крупное волнение. Американская компания имеет здесь склады иностранных товаров, привозимых ее
судами, и снабжает иностранные
суда разными потребностями: деревом, якорями,
морскими картами, сухарями, холстом и т. п.
Только в одни эти окна, или порты, по-морскому, и не достигала вода, потому что они были высоко; везде же в прочих местах полупортики были задраены наглухо деревянными заставками, иначе стекла летят вдребезги и при крене вал за валом вторгается в
судно.
О качествах сахалинского угля писали в разное время командиры
судов сибирской флотилии в своих рапортах, которые печатались в «
Морском сборнике».
Рыбачьи лодки, с трудом отмечаемые глазом — такими они казались маленькими, — неподвижно дремали в
морской глади, недалеко от берега. А дальше точно стояло в воздухе, не подвигаясь вперед, трехмачтовое
судно, все сверху донизу одетое однообразными, выпуклыми от ветра белыми стройными парусами.
Шпага была поднесена Григорию Александровичу на большом золотом блюде, имевшем надпись: «командующему екатеринославскою сухопутною и
морскою силою и строителю военных
судов».
Так же, как «утро» Монса — гавань обещает всегда; ее мир полон необнаруженного значения, опускающегося с гигантских кранов пирамидами тюков, рассеянного среди мачт, стиснутого у набережных железными боками
судов, где в глубоких щелях меж тесно сомкнутыми бортами молчаливо, как закрытая книга, лежит в тени зеленая
морская вода.
«Бегущая по волнам» шла на резком попутном ветре со скоростью — как я взглянул на лаг [Лаг — прибор для определения скорости хода
судна.] — пятнадцати
морских миль. В серых пеленах неба таилось неопределенное обещание солнечного луча. У компаса ходил Гез. Увидев меня, он сделал вид, что не заметил, и отвернулся, говоря с рулевым.
— Вам что же объяснять? Вы уже уяснили себе причины, — сухо промолвил старый штурман, — а вот Владимиру Николаевичу я скажу, что Корнев, устроивши ночной поход, наверное, имеет цель убедиться, будут ли на «Коршуне» бдительны и находчивы… сумеет ли «Коршун» не упустить неприятельское
судно, если б оно было вместо адмиральского корвета… Ведь Корнев не смотровой адмирал. У него на первом плане
морская выучка и требование, чтобы военное
судно было всегда готово и исправно, как на войне…
Десант посажен был на
суда еще с вечера, и ранним утром эскадра, состоявшая из четырех корветов, одного транспорта и двух пароходов, с батальоном
морской пехоты, батальоном тагалов, батареей горной артиллерии и полуротой сапер и нанятых китайцами-воинами и китайцами-кули для переноски обоза и разных тяжестей, вышла из Сайгона вверх по Донаю, чтобы высадить этот третий отряд верстах в пятидесяти от Го-Конга.
— Ну, пойди, покажи-ка нам твою конурку, Володя, — говорил маленький адмирал, подходя к Володе после нескольких минут разговора с капитаном. — А ваш корвет в образцовом порядке, — прибавил адмирал, окидывая своим быстрым и знающим
морским глазом и палубу, и рангоут. — Приятно быть на таком
судне.
Отделан он был роскошно, и пассажиры, особенно пассажиры I класса, пользовались теми удобствами и тем изысканным комфортом, какими вообще щеголяют французские и английские пассажирские пароходы дальних плаваний. И содержался «Анамит» в том безукоризненном порядке, который несколько напоминал порядок на военных
судах.
Морской глаз Володи тотчас же это заметил и объяснил себе чистоту и исправность коммерческого парохода тем, что капитан и его помощники были офицеры французского военного флота.
Затем все следственное дело с заключением адмирала должно было поступить на рассмотрение
морского генерал-аудиториата, если бы
морской министр нашел нужным предать капитана
суду или просто узнать мнение высшего
морского судилища того времени, членами которого были адмиралы.
Нервным, громким, отрывистым голосом командовал старший офицер, продолжая начатые Ашаниным распоряжения к маневру, называемому на
морском языке «лечь в дрейф», то есть поставить
судно почти в неподвижное положение.
Едва только «Коршун» бросил якорь, как с обоих военных
судов прибыли шлюпки с офицером на каждой — поздравить с приходом и предложить услуги, если понадобится. Это обычная
морская международная вежливость, свято соблюдаемая моряками всех наций. Каждое военное
судно, стоящее на рейде, приветствует приходящего товарища, а капитан пришедшего
судна в свою очередь делает первый визит капитанам стоящих на рейде
судов.
И в данном случае, представляя к награде капитана, хотя и попавшего в беду и едва не потерявшего вверенного ему
судна, но показавшего себя в критические минуты на высоте положения, адмирал дает полезный урок флоту, указывая морякам, в чем истинный дух
морского дела, и поддерживая этот дух нравственным одобрением таких хороших моряков, как командир клипера…
Иногда приходилось «Коршуну» встречать и спутника. Тут уж на обоих
судах не зевают.
Морское самолюбие заставляет друг с другом гоняться. Прибавит соперник парусов, и «Коршун» сделает то же самое. Никому не хочется, чтоб ему показывали «пятку», как говорят англичане. Но, в конце концов, кто-нибудь да уйдет вперед, или ночь разлучит.
В самом деле, чистота везде была образцовая. Даже эта оскорбляющая
морской глаз старшего офицера «деревня» — как называл он бак, где находились быки, бараны, свиньи и различная птица в клетках, — была доведена до возможной степени чистоты. Везде лежали чистые подстилки, и стараниями матросов четыре уцелевших еще быка (один уже был убит и съеден командой и офицерами), бараны и даже свиньи имели вполне приличный вид, достойный пассажиров такого образцового военного
судна, как «Коршун».
Всем известно, что ловко забросить конец с
судна и ловко поймать его на берегу считается первым условием своеобразного
морского шика.
Хотя правильная
морская война мальтийского ордена с турками была совершенно излишней после истребления их флота при Чесме Алексеем Орловым, но храня свои древние рыцарские обеты — бороться с врагами Христа и защищать слабых и угнетенных — мальтийцы продолжали снаряжать свои военные
суда для крейсерства, чтобы освобождать из неволи захваченных пиратами христиан, охранять от нападений со стороны этих
морских разбойников христианских торговцев и держать в страхе
суда, на флаге которых был изображен полумесяц.
В декабре же, сделавши распоряжение о заготовлении материалов для постройки
судов в Воронеже, Петр занялся формированием
морского региментпа, который и составился из 4000 человек, частию вновь набранных, частию переведенных из Семеновского и Преображенского полков.
За 4 июня происходили
морские бои, в которых японцы понесли значительный урон и потеряли два больших
судна.
Посредине кубрика, на длинном обеденном столе, покрытом ковром, лежал капитан Пэд. Упорно не закрывавшиеся глаза его были обращены к потолку, словно там, в просмоленных пазах, скрывалось объяснение столь неожиданной смерти. Лицо стало еще чернее, распухло, лишилось всякого выражения. Труп был одет в парадный
морской мундир, с галунами и блестящими пуговицами; прямая американская сабля, добытая с китоловного
судна, лежала между ног Пэда. Вспухшие кисти рук скрещивались на высокой груди.
— В порту, где происходят ремонт и постройка
морского флота
судов. Оклады тогда шли не очень чтобы сказать большие, но сторонний доход по тому времени выпадал обильно, — просто было! Можете судить по тому, что с должности редкий день уходили не обмотавшись…
Судно морского флота не то, что ваши паузки.
На десятки верст протянулась широкая и дрожащая серебряная полоса лунного света; остальное море было черно; до стоявшего на высоте доходил правильный, глухой шум раскатывавшихся по песчаному берегу волн; еще более черные, чем самое море, силуэты
судов покачивались на рейде; один огромный пароход («вероятно, английский», — подумал Василий Петрович) поместился в светлой полосе луны и шипел своими парами, выпуская их клочковатой, тающей в воздухе струей; с моря несло сырым и соленым воздухом; Василий Петрович, до сих пор не видавший ничего подобного, с удовольствием смотрел на море, лунный свет, пароходы, корабли и радостно, в первый раз в жизни, вдыхал
морской воздух.
Будто ярче засверкало солнце, углубилась синева, и очарованием недосягаемости манили ее пролеты, бездны синие и наиглубочайшие всех темных бездн
морских; и похоже было минутами на великолепный смотр: будто вышла из гавани целая флотилия
судов и, распустив сияющие паруса, гордясь, красуясь и затаив восторг, медленно проходит перед высочайшими взорами.